…сферу, которой, возможно, сегодня не хватало, но, может быть, будет хватать в ближайшем будущем.
Мы, наверное, продолжим такую уже, раз мы уже пошли в философию,
open source — не open source, люди, корпоративы, сообщества.
И я с большим удовольствием представлю следующего докладчика.
Его зовут Arbitrary Code Execution, но он никогда не говорит слово Execution.
Также он известен как Саня.
Мы знакомы уже 200 лет, и с ним мы делали первые PHDays в 2011 году.
И у него есть ещё футболка, и вот именно этим он и ценен: тем, что он знает, помнит, хранит сообщество и создаёт сообщество.
Может быть, он не настолько известен, как многие современные телеграм-каналы, а он всегда где-то рядом, он всегда делает, контрибьютит и помнит, и имеет футболку с первого PHDays.
Которая у меня, как у того, который сейчас печатает пачками, не осталась.
Поэтому давайте поаплодируем Arbitrary Code и узнаем, что он нам расскажет.
Спасибо большое.
Серега замечательно представил меня, как я бы и сам бы представился.
Сегодня, я так понимаю, было достаточно много технических закладов, на которых люди уходили достаточно глубоко в техноходком.
Эта же история, она немножко про другое.
Она про то, как мы строим комьюнити, не даем этим комьюнити по возможности распадаться.
и что нам делать для того, чтобы эти сообщества были более сплоченными.
Фактически мы говорим о электроэнергетонспективе, о том, как люди в разные временные периоды,
в разных локациях, в разных архайрствах находили своих друзей и единомышленных.
Общеизвестно, что какие-то серьезные такие хор-комьюнити, они характерны цепочкой, которая начинается со страсти, которая перерастает со временем в навык.
Навык перерастает в ремесло, ремесло иногда перерастает в профессию иногда во что-то похуже.
Но в конечном итоге мы рискуем потерей культуры, когда вещи переходят на поток и мы встаем на боковую дорожку.
Поэтому этот доклад про то, как периодически нам внутри тех сообществ, в которых мы находимся, оглядываться назад, вспоминать, что было сделано, какие полезные уроки мы можем извлечь для себя и как продолжать делать интересные вещи.
Дальше немножко про структуру того, как будет работать по листованию.
Фактически я взял и нарезал на некоторые арбитры или эпохи все, что у нас было за последние,
не знаю, в зависимости от того, как считать, 50-70 лет. И по каждой из этих эпох постарался привести
некоторое видение того, как сцена, как правило, да, там,
хакерская сцена существовала или развивалась, или зарождалась,
или эволюционировала в нашей стране, в Штатах и в Европе.
Соответственно, первый период — это так называемая протосцена,
все, что у нас было до 80-х годов, зарождение, фактически,
фактически у некоторых регионов еще до компьютерной эпохи.
Потом мы переходим в то, что принято называть андерграундом
в двух частях, в 80-е и 90-е.
Для развития шло во многом очень бурно, но не очень
заметно для окружающей публики.
Потом у нас есть переходный период, так называемый лимбо,
когда мы еще помним андерграунд, но уже фактически следующей
эпохой переходим в enterprise.
То, что я назвал конвергенцией, это 2010-е годы, особенно важные для комьюнити в нашей стране, когда линии, все международные активности, наиболее сильно пересекались и объединялись.
И, наконец, с 20-х годов и по сегодняшний день эпоха расхождения, когда все не так весело, когда есть очень много вызовов, которым мы должны как-то противостоять и как-то на них отвечать.
Из каждой эпохи мы постараемся вынести какие-то ключевые мысли.
Что было такого, что происходило интересного, чем она отличалась,
и как мы можем взять это в будущее с собой в инструментарий,
для того, чтобы строить более организованные и более живучие комьюнити в будущем.
Дисклеймер такой, что мне довелось участвовать и
работать в лучших компаниях и сообществах, по большей
части агентских сообществ, довелось посещать разные
конференции, организовывать разные конференции, бывать
митапов, организовывать митапы, побывать в разных
хакспейсах, много всего посмотреть, но это дало свои перекосы.
Вся история, которая представлена, она ни в коем случае не посекает
на некоторую летопись, это просто какая-то карта,
составленная для себя для того, чтобы, опять же, когда
мы что-то забываем, нам нужно оглядываться и вспоминать,
что было и возможно делиться с кем-то. Опять же, предыдущий докладчик много упоминал о том,
что в зале присутствует много молодого поколения. Возможно, эта былина будет в том числе
интересна ребятам, которые присоединились в движухе попозже. Ну и, конечно, если вы видели
эту сцену с другой стороны, а вы наверняка ее видели с другой стороны или вы были частью совершенно
другой сцены. Самый большой выхлоп от выступлений, от мероприятий подобных этому, это если на следующем
подобном мероприятии вы выйдете и расскажете свою версию событий. Так, поехали с протосценой, то, что было до 80-х годов.
Очевидно, что хакерская сцена не началась с компьютера, она выросла из более старой культуры людей, которые просто хотели
понять, как устроены вещи.
Устройства
и разные вещи, и системы
могут меняться. Это могут быть
самолеты, модели, радиопередатчики,
телефонные сети.
Но социальная потребность
остается одной и той же.
Найти своих
единомышленников, разбираться в системе
глубже, чем в окружающем
и
понимать ее
лучше, чем те, которые писали
к ней инструкции.
Итак,
до 80-х
Советский Союз.
Этот кейс интересен
тем, что
мы недавно
вспоминали как раз
с Серегой
про
альтернативные реальности
дворцы пионеров и станции
юных техников, на которых
фактически
происходят подобные доклады, сборящие люди собирают какие-то вещи, разбирают какие-то вещи.
А ведь на самом деле все это было в реальной жизни. Просто тогда люди воспринимали это изнутри, естественно, из своего времени.
Но сейчас, оглядываясь назад, мы можем сказать, что те же дворцы пионеров, станции юных техников, кружки, авиамоделированные, судномоделированные, ракетостроения, клубы радиолюбителей,
это фактически те же самые прототипы, существующих, каких-то мейкб-спейсов,
когда люди собираются под экидой общего интереса, что немаловажно в этой конкретной модели,
под менторством старшего поколения с конкретными какими-то задачами, целями, инструментами, физической локации
и инженерной мыслью.
Фактически у этой культуры также существовало и средство обмена информации.
Просто оно было чуть лучше структурировано, чем сейчас.
Там было существенно меньше слоба.
И оно было асинхронно.
Это были журналы, по которым люди узнавали о каких-то новых изобретениях,
каких-то подходов к воспроизведению чего-то, каким-то улучшились новым методом, узнавали о новых схемах,
посоздавали модели, строили разные вещи от радиоприемников и более сложных устройств.
Фактически мы говорим о синхронном протоколе передачи любопытства,
потому что кто-то написав статью о том, что он сделал в своем кружке,
издав ее в условном и веном технике,
передавал свои знания любому человеку в стране,
который мог взять ее, ознакомиться с ней и повторить это или улучшить это.
То есть то, что сейчас мы называем open source hardware,
фактически вполне себе было живо и здорово и в то время.
Что в это время происходило в общих чертах в Штатах?
В Штатах тоже были свои клубы, свои какие-то кружки, в частности, наиболее известные из них.
Это MIT Tech Model Railroad Club, где люди занимались моделированием железных дорог,
встроили вокруг этого свой лоб, рельеф, автоматика, специфичный жарбон, ультралокальные мемы.
и, самое главное, красивые технические решения,
которые были в общем целом непонятны окружающей публике.
Совсем как у нас.
После этого пришли так называемые Unix-хакеры,
когда подъехали большие компьютеры,
не персональные,
и люди стали развивать софтвердную часть вокруг них,
Это всегда был плюс-минус Unix, может быть, совсем таким, каким мы его знаем,
но копаться в нем было возможно также бесконечно долго, погружаться, изучать, придумывать какие-то новые вещи,
которые заставляли системы делать то, что тебе нужно, теми способами, на которые в нее пока еще были не заложены.
Параллельно эта культура вырабатывала себе какой-то язык, и этим языком тогда было то, что называется джаргон-файл.
У нас он, кстати, выходил в конце 90-х годов, издавался тиражом типа 500 экземпляров и назывался «Новый словарь хакера».
Очень интересно. Фактически переведённые на русский язык распечатанные огромные.txt-файлы середины прошлого века.
Безумно интересно погружаться и читать историю, что увлекало людей на халиде пересечения.
параллельно зарождались распределенные телефонные сети
люди получали к ним доступ
ими или ими способами зарождалась фрикерская сцена
как люди которые пытаются получить доступ к междугородним звонкам
по тарификации локальных звонков
люди которые получают доступ к каким-то автоматическим системам
на другом штате с помощью телефонной премии.
И потихонечку начала появляться социальная инженерия через телефонные коммуникации.
Соответственно, в общем случае слово «эффект» жило в этой эпохе в штатах
в максимально ярком ключе,
который подчеркивал в первую очередь именно оригинальность идеи.
Какой-то нестандартной реализации.
В Европе в нашу простую эпоху до 80-х годов,
и там это очень характерное разделение именно на 1950-е годы,
существовало некоторое количество компьютерных клубов в разных областях региона.
В Великобритании это был Amateur Computer Club, в Нидерландах свой Hobby Computer Club.
Фактически каждый следующий заимствовал свои идеи и принципы его предыдущего.
И так они распространялись по разным регионам.
Фактически то же самое, что и мы сейчас пытаемся делать здесь.
Были те же самые кружки радиолюбителей, кружки радиоэлектроники.
появлялись государственные системы массового обслуживания,
но еще не массового доступа, такие как телетекст, видеотекст.
И люди начали видеть интересные вещи.
Оказывается, можно показывать глобально населению всей стране
какие-то штуки текстовые через их телевизоры,
которые управляются централизованными компьютерами.
Начало навалить на мысли.
Параллельно развивалась пакетная передача данных.
И в Европе, наверное, раньше всего возродился вопрос, такой тезис, да, а кто все это контролирует?
Где центр, из которого происходит вся эта коммуникация и координация?
Это будет очень важно в дальнейшем развитии того, как вещи эволюционированы на этой сцене.
Что мы можем взять с собой из прото-эпохи?
Мы однозначно четко понимаем сейчас и всегда, что физическое общение незаменимо.
и когда люди встречаются в какой-то одной строго отключенной точке, которая не меняется,
в которой все привыкли, куда все приходят как домой. Там есть близкие люди, есть люди, которые могут
что-то объяснить, рассказать, что ты не знаешь, какие-то наставники, менторы. Это сильнее и важнее,
чем просто сидеть, сочевать по домам, изучать книги, какие-то публикации,
потому что рост здесь происходит гораздо быстрее.
Также мы понимаем еще с тех времен, что регулярность гораздо важнее объема, масштаба.
И если мы просто продолжаем собираться, мы просто продолжаем понимать,
делать эти вещи, не пропадать. Это уже не дает загнуться движению как таковому. Когда мы начинаем
инвестировать в какую-то широту, раздутие объема, покрытие, это может вытарить негативно. Гораздо
важнее встречаться всегда и постоянно.
Очень важно, иначе мы никогда
не могли об этом узнать,
собирать вещи,
которые появляются
в каждую из этих эпох.
Это самые журналы,
архивы, артефакты, которые
в конечном итоге
формируют для нас то, что было
тогда, дают нам
возможность глянуть на это по-новому,
и это такой
best practice, который никогда
не перетеряет свою актуальность.
Ну и понятно, что вещи,
которые создаются руками, физически
осязаемые вещи,
они, конечно,
имеют колоссальное
превосходство над просто
просмотром, пассивным
потреблением чего бы то ни было.
Следующая эпоха,
к которой мы переходим,
это
Это Digital Underground, часть первая, 80-я.
Что происходило у нас?
У нас происходил такой очень плавный переход от радиолюбителей к персональным компьютерам.
Он был непростым, неочевидным, довольно растянутым во времени, но оттого не менее самобытным.
Мы говорим здесь, что у людей появились впервые микрофонографы, которые тоже можно было программировать, которые имели свою дополнительную инженерную ценность, которые также нужно было изучать.
компьютеры,
как таковые, которые
были в
Советском Союзе в этот период,
интересны в первую очередь тем,
что они были
не столько персональными,
сколько коллективными, в том плане, что
их нужно было сначала где-то
о них узнать, промыслить
для них комплектующие,
в дальнейшем собраться с кем-то,
собрать их, понять,
а что с ними делать дальше, как-то
заставить их работать, ну или
в лучшем случае, в самом простом,
получить с ним какой-то
доступ с разделением времени.
Тогда же приблизительно
в школе обрабатываются дисциплины
так называемых
ослов информатики и вычислительной техники,
когда фактически
узнакомлено
передачи
школьникам
навыков
в рамках школьной программы регулярной
постоянной
по обращению с компьютерами, по пониманию того, как они работают, по программированию начальному.
И это, безусловно, послужило трамплинным к тому моменту в нашей истории, когда персональные компьютеры все-таки были более доступны.
Что происходило в Штатах в 80-х годах?
Там динамика была чуть-чуть более быстрой
Потому что там уже вовсю у людей были персональные компьютеры
И IBM компьютеры, и Apple компьютеры, и PowerPC появлялись
соответственно, буст субкультуре и сцене был придано априори за счет наличия инфраструктуры и технических возможностей.
Здесь мы видим появление уже того самого андерграунда. Появляются из фрикерской сцены комьюнити и езины 2600,
которые фактически обозревают социальную жизнь тогда еще фрикеров, а потом и локальной хакерской культуры, рассказывают какие-то душещипательные истории.
Далеко не всегда технически, до сих пор можно купить всю паршивку изданий 2600 с 80-х годов и по мини, наверное.
Появляется легендарное издание Phrack, которое фактически отличается от 2600 тем, что собирает исключительно технический хардкор.
достаточно сложные темы, которые не доступны из коробки людям, которые просто возьмут и откроют это,
будучи незнакомы с системами, с технологиями, с подходами,
потому что тогда мы уже начинаем говорить об уязвимостях, об эксплуатации, бинарных вещах.
И появляется группа и, соответственно, zine и культура вокруг Cult of the Dead Cow.
Ребята наиболее примечательны тем, что фактически показали, что это может быть не только какая-то пережитка фрикерской культуры, как 2600, не только техно-хардкор, но ещё и стиль, вызов и провокация.
параллельно всему этому растет инфраструктура, телефонных сетей, телекоммуникаций доступных людям, у которых есть компьютеры.
То есть мы можем подключать компьютеры к модемам и этими модемами подключаться к другим системам.
Таким образом, на ту сеть, которую осваивали до этого на фрикерской сцене, которая была посвящена 2600,
Фактически возникает оверлей, связанный с тем, а что можно сделать поверх нее?
Какие данные можно передавать помимо голоса?
Что еще можно делать, кроме полярных звонков?
Появляются локальные балансинг-борд-системы, текстовые системы BBS,
в которых люди публикуют свою информацию, общаются, задают вопросы, выкладывают вещи.
Появляется способ искать эти вещи, когда ты не знаешь о них, так называемые вардаи.
когда ты обзваниваешь пулу телефонных номеров в поиске модемов.
И, наверное, культура кульминации этой эпохи становится выходом первого такого громкого,
высокобюджетного на тот момент фильма «Военные игры»,
который фактически показывает то, что подростки, имея доступ к базовому персональному компьютеру,
модем и телефонные сети могут дотянуться на каких-то больших глобальных систем и все это может
привести к каким-то очень драматичным последствиям. И несмотря на всю вот эту поп-культурность,
это очень важное явление, потому что оно дало людям как-то овеществить это что-ли, да, как-то
вокруг всей этой
кубер-однограммной культуры
выстроить что-то более человеческое.
Понять, что, блин, а вот, наверное, может быть
я так могу.
Что происходит в Европе
в 80-е годы?
Это переломный момент
для того, что будет происходить в Европе
одной и треть.
Зарождается
хаос компьютер-клаб.
очень интересная нон-профит организация которая существует с тех пор по наше время
и я думаю подсуществует еще очень долго у ее истоков стоит очень известный в локальных кругах
персонаж Вау Холланд, которого уже нет с нами, но которому CCC посвятил очень много разнообразных докладов
публикации его жизни, его вклада в развитие комьюнити.
Есть баскутерное кино.
И Chaos Computer Club изначально — это просто собрание людей,
которые подумали, блин, ну сколько можно уже просто
суетиться по своим нормам, давайте как-то соберемся,
структурируем и что такое вместе уже делать.
И они сделали что-то вместе.
Впоследствии это стало называться BTX-хак.
История очень известна за пределами Германии,
но для нее она была такой основополагающей точкой,
в которой фактически ребята из Кэрлс-Комбьюта-клаб,
используя те самые системы телекс, видеотекс,
в пользу визимости в них
перенаправили
некоторые
муниципальные средства
оплаты
на свой счет
потом развернув все эти транзакции
обратно, но тем самым
они показали, что системы
государственные,
системы муниципального уровня
не могут быть просто
обведены эксплуатацией и отданы
на поруки, на доверие.
Они должны быть проверены.
И социальная инфраструктура
должна
подвергаться
пристальному вниманию
с точки зрения того, насколько
безопасной она является для граждан.
В том же году был основан
первый
Хаос Коммуникационный Конгресс.
Это
собрание
всех
наверное
странных людей
сначала в Германии, а потом и за ее пределами
и за пределами Европы
которое сейчас перерожило мероприятие
не знаю, 10 лет назад
там было 12 тысяч человек
сколько сейчас
не смотрел
но это колоссальное мероприятие
тогда это была первая
точка сборки
для энтузиастов
со всей страны
в которые фактически они могли регулярно, и опять же, возвращаясь к этому тезису,
обмениваться тем, что у них произошло за год.
Как-то делиться своими впечатлениями, своими исследованиями,
погружаться в то, что делают другие, устанавливать социальные сети.
Что мы можем взять с собой из этой эпохи?
Очевидно, что сцене нужен свой язык.
Мы это поняли еще в жаргон файла нашей доисторической эры,
что людям нужно как-то называть себя, то, что они любят, то, чем они занимаются,
как-то общаться между собой на странные темы.
В сцене очевидно, но в своей медиа, потому что эти медиа,
и мы будем возвращаться к этому еще много.
Вот фактически тот же тезис, то, что медиа начинают от резинов,
всяческих каких-то публикаций, записей, выступлений, архивов и прочего.
Они нужны для того, чтобы погрузить людей, скажем так, проактивно.
Не только тех, кто ищет сообщество, а тех, кто просто может проходить мимо и увидеть вещи.
Еще больше в этом, безусловно, важна поп-культура.
И здесь мы в первую очередь увидели это на примере голливудского фильма, который привлек колоссальное внимание.
У нас он не был так популярен, но в Штатах это, конечно, был совершенно курорт.
Свард Геймс.
И мы поняли, что она может неплохо так засасывать людей в сообщество.
Сколько из них потом там останется, чем они будут заниматься, вопрос следующий.
Но важно, что люди начинают думать по другому.
Ну и, конечно, немецкая сцена, европейская сцена и в целом комьюнити этого времени показалось, что этика – это наша единственная опора, которая дает нам возможность оставаться на светлой стороне силы.
И если мы не выработаем этические принципы для себя, как культуры, мы рискуем оказаться в нехороших местах.
Дальше мы переходим к второй части эпохи цифрового андеграуда в 90-е годы.
У нас это, конечно, взрывной рост.
Люди получают достаточно широкий доступ к персоналам, компьютерам в школах, институтах, предприятиях, везде.
Это повсеместное знакомство с тогдашними операционными системами, ДОС, первыми виндами.
Это те самые уроки информатики с Бейсиком, Турбо-Паскалем, для кого-то и Асендлером.
первые модемы
которые еще
не так легко получить
но со временем ближе к концу
этого периода
люди уже организуют свои
доморощенные диалог сети
поверх них
открывают свои бибиэски
кто-то уходит в исследование
глобальных 25 сетей
интересным
артефактом эпохи является
разнообразный баррец, который хлынул тогда в нашу страну, и совершенно неожиданно порой это были не только какие-то поломанные игры или какой-то софт,
но еще и диски а-ля SuperHacker 98, SuperHacker 99, все, что нужно хакеров.
И прочая такая история, которая фактически 700 мегабайт добра из интернета, до которого большая часть людей докопаться не могла.
Вещи на вот тех же самых подборах резинов, CDC-шных, фраков, фактически многие люди того поколения получали доступ к подобной информации с этих полуанных вербушки.
И оттуда же, например, нам стали доступны некоторые вещи, связанные с демо-сценной для широкого потребителя, который не причастен к ним.
И, безусловно, это совершенно взрывной рост для России, который позволил нам фактически нагнать все, что было чуть-чуть упущено в предыдущее десятилетие.
В Штатах. В это время организовываются ключевые конференции. Это то, что важно с точки зрения нашей дискуссии.
Потому что конференция — это не просто конференция, но и комьюнити. Соответственно, появляется DEF CON.
DEF CON, да, Джефф Мосс организует свою конференцию для друзей,
которые просто пересеклись в Ас-Экаси, потом это становится
одной из наиболее известных в мире конференций по информационной безопасности.
Что важно здесь, в какой-то момент достаточно скоро, после 5-го DEF CON,
он понял, что нам по-любому надо как-то форкнуть коммерсов и техно-хардкор.
И тогда он отделил blackhat, сделав её более бизнес-френдли, а DEF CON оставил более техно-хардкорным для ресерчеров, исследователей и той самой хакерской сцены.
Впоследствии это сыграло им на руку.
Выходит замечательный фильм «Сникерс». Не помню, как в русском переводе он славно кажется.
Не очень известный в нашей стране, но фактически первый фильм, эпически популяризовавший тему, которая пришла к нам в индустрию уже сильно-сильно позже, а именно Рэд Тиммин.
команду
адверсари
симуляторов, которые
получают
доступ к чему-то
конкретному
по определенному сценарию.
Тогда же
очень шумную огласку
приобрел инцидент
с арестом Кевина Митника,
которого тоже, к сожалению,
уже нет сценария. Но оно показало,
что есть какие-то
совершенно мифические и легендарные люди,
с которыми
происходят разные вещи, которые
умеют делать что-то удивительное,
насвистывать от атакалистических ракет
в телефон, а потом попадают в тюрьму
и их надо оттуда вытаскивать.
Безусловно,
ключевым вот именно
поп-культурным событием, которое
до эпохи конвергенции,
которое у нас еще предстоит,
уникальным образом пронзило
все вот эти вот
параллели
нашей страны, штатов и Европы
был выход фильма «Хакеры»,
который, пусть и был максимально
непоказательным с точки зрения техно-хардкора,
но был замечательно репрезентативным
с точки зрения того,
а как выглядят эти люди,
как они могли бы выглядеть,
что их связывает,
какие у них могут быть интересы,
как они проводят время.
И таким образом совершенно колоссально людей затянуло в эту воронку из совершенно каких-то не близких областей и отраслей.
Таким образом в 90-е штаты показали, конечно, что они умеют делать интересные такие громкие мифы.
И пусть иногда оно выглядит как-то примитивно, иногда токсично, но это безусловно ценно, поскольку сцена получает свои легенды, получает свои ритуалы и получает все, что приходит за этим.
В Европе, в свою очередь, конгресс оформляется как ежегодный
симп всех членов компьютер-клаба.
То есть, фактически, помимо компьютер-клаба, какого
центральной сущности, есть в каждой земле Германии,
чуть ли не в каждом городе, свои локальные представители
компьютер-клаба.
Они все весь год что-то делают, что-то исследуют, что-то придумывают.
И раз в год они сводят все это воедино.
После того, как происходит падение берлинской стены,
в это комьюнити вливается практически вся окружающая Европа,
не только клубы по стране.
Открывается первый важный и самый, наверное, известный
и до сих пор европейский хакспейс c-base.
Хотя сама история хакспейсов дойдёт до нас чуть попозже, в 2000-е годы.
Но у ребят уже было свое легендарное место сборки в Берлине,
которое, опять же, доступно и по сей день.
Появляется первое открытое мероприятие на формат Open Air.
То есть конференции теперь это не просто Лас-Вегас, какие-то ордей, залы и коридоры,
это еще и мероприятие на открытом воздухе с палатками,
такие как Hacking at the End of the Universe и Hacking in Progress в Европе.
И появляется колоссальное параллельное измерение в виде демо-сцены в Финляндии.
Ассембли, которое привлекает внимание к такому феномену, как Creative Computing,
когда собираются не только программисты или не только хакеры,
не только какие-то отдельные странные личности,
но и команды людей, программистов, артистов, музыкантов, дизайнеров, издателей,
которые формируют некий общий продукт, который никто не собирается продавать,
который может только наслаждаться, который является вещью в себе,
потому что его сложно сделать.
Появляются соответствующие соревнования.
существенно раньше, чем потом появились эти эффекты.
И Европа лишний раз привлекает внимание локальных, международных хакеров
к социальным процессам, инфраструктурам и социально-техническим повесткам.
Переходный период, либо 2000-е, здесь, в принципе, сцена, что наша, что международная,
расходятся на три потенциальных траектории.
Кто-то уходит в культурную самореализацию и экспертизу,
кто-то уходит в будущие легальные процессии,
а кто-то, к сожалению, уходит в криминализацию.
И это важный период между тем, когда мы получали информацию
из изинов в андерграунде и тем периодом, когда мы получили
настоящие глобальные международные конференции, какие-то whitehat конференции и большой рынок
индустрии 2006. В России наиболее интересные, яркие для меня артефакты этой эпохи – это
некоторые онлайн-порталы, такие как void.ru, bugtraq.ru, где можно было видеть первые и публиковать
первые такие-то совместные свои исследования и история
не находясь в таких комьюнити.
Вышел журнал Hacker,
который опять же послужил
важным поп-культурным медиа-элементом
для вовлечения людей в нашей стране, в это сообщество.
Пусть не всегда про то, и не всегда о том,
но это все равно было важной
для того, чтобы
добавить еще заинтересованных людей.
В рамках эволюции демосцены и перетекания к нам сначала появляется демопати ENLiGHT в Питере,
потом она перерастает в достаточно долгоиграющую историю и сообщество Chaos Constructions,
которое в первую очередь посвящено демо-сцене, но впоследствии подтягивает и инфи-секьюрити сцену.
Появляются совершенно феноменальные какие-то хабы для комьюнити, которые только погружаются в это или которые переходят из прошлого диалога андерграунда.
Antichat, RDot, форумы, на которых люди могут делиться информацией в очень интенсивном режиме.
Есть возможность как-то смотреть депутацию человека, проверять, что он сделал, что он опубликовал, с кем он дискутировал.
И в дальнейшем из этих форумов появляется целая культура, в том числе и CTF команд, которые потом превращаются уже в настоящие аффективные какие-то команды, работающие прямо по профессии с большими интерфайдами.
Но также и какая-то плетерская редкость тоже получает свое развитие от тех же самых формов, на которых можно где-то закрыто обсуждать те или иные вещи.
Если у кого-то лежит душа как бы быстрой монетизации, они просто в глубоком ресурсе, к сожалению, людей утягивают и туда.
Фактически это отдельная своя подсцена, которая оформилась в эти годы.
Появляются глобальные, ну как глобальные, появляются крупные российские компании, занимающиеся инфосертом.
Поскольку сначала там всякие проблемы люди ассоциировались с вирусами, это были антивирусные компании,
но буквально в 2003 году появляется одновременно ПТ, Десект, группа ИГИ,
и люди занимаются уже настоящими вайфет делами, пишут какие-то продукты, закладывают какие-то интересные,
перекладывают свои ресерчи в автоматизированные средства и развивают их именно как whitehat-сценарии.
В Штатах в это время происходит засилье всевозможного, как тогда это называли, червячного самоходного программного обеспечения,
которое показало, что на самом деле критическую инфраструктуру можно за ночь где-то да и уронить с помощью такого самоходного обеспечения.
Формируется Department of Homeland Security,
Homeland Security,
Подразделение правительственное
Которое наравне с
US-CERT призван
Регулировать, контролировать
обеспечивать безопасность
Норма государства
Появляются дискуссии о раскрытии информации
об уязвимостях.
Наиболее известные
Это Full Disclosure
и Rain Forest Puppy,
которые фактически ратовали за то, что
вся информация об уязвимости
должна быть раскрыта, ну если не через час, то завтра.
И неважно, как вендор будет это устранять.
Было очень много интересных коллизий,
последствия этого мы ощущаем и сейчас.
Оформляется Metasploit как единый фреймворк
для тогда зарождающихся офенсив операций,
для тестов.
Появляется Avast как институт,
собирающий культуру вокруг Web Application Security,
который тогда, опять же, стремительно набирает обороты,
поскольку появляется очень много разнообразных веб-приложений.
Появляются первые люди, которые покупают уязвимости от ZDI.
И это дает в дальнейшем интересный толчок к тому, что привело к тому,
что сейчас называется Bug Bounty сцены.
Соответственно, помимо blackhat и DEF CON появляется куча-куча локальных конференций
в разных частях страны, или более интересных, из которых является BSides.
То есть изначально конференция, которая сказала,
«Ребят, ну, наверное, у вас много людей, которых не взяли на дофоны, блокад,
у вас осталось куча контента, просто не в то же время плохие,
потому что невозможно навестить все в серку.
Давайте будем собираться у себя в городах и рассказывать друг другу,
что болезнь, словно, выпадили и не пропадали».
И до сих пор это движение BSides живёт, они сейчас есть не только в Штатах,
но и по всему миру. Там проведено уже больше полутора тысяч конференций, это совершенно потрясающе.
Полегкие замечательные блюпринты по тому, как организовывать это в своем городе, это не менее важно в рамках той тем, в которой мы здесь освещаем.
Что происходит в Европе?
Европа в 2000-е сильно входит в общественное поле законы о так называемых digital rights
надо будет справиться права граждан.
Формируется отдельная история, которая называется «Нецполитик».
Тот трек, которому до сих пор на комплексе посвящается очень много времени.
Фактически это все история вокруг того,
как граждане своей страны должны иметь возможность
фактически понимать то, как работают инфраструктуры,
отвечающие за их социум.
И у них это движение очень сильно.
open source становится совершенно mainstream-треком, и все переходит в open source.
Софт, hardware, вся разработка, начавшись с конференции FOSDEM, это движение заправляет всё,
и сейчас мы не представляем себе разработки без open source.
Camp получает развитие. Появляется помимо Chaos Communication Congress Chaos Communication Camp,
проходит как олимпиаду, там раз в 4 года появляется
кемпы в других регионах, хакин отендов, хакин от
лардж.
На 24-м конгрессе люди рассказывают доклад, который
революционирует впоследствии то, как люди объединяются
в сообщество по всему миру.
Это доклад про то, как организовать хакер-спейс
в своей локации.
Фактически ребята, как и писать,
дают нам блюпринт,
что нужно для того, чтобы
завтра собраться пятером,
скинуться на аренду подвала,
закупить паушное железо,
панельники и начать делать вещи.
Что мы возьмем с собой из 2000-х годов?
Форумы показали, что плотность сообщения критически важна. И, конечно, наверное, многим сейчас недостает этого. Потому что не все, что было там переехало в условный Telegram.
Блюпринты, как писается, как блюпринты для hackerspaces.
Это фактически шорткаты для того, чтобы создавать локальное сообщество без административного головняка или минимизируя его.
То есть ты берешь просто чек-лист, идешь по нему, делаешь вещи, выживает хорошо, выплывает ведьма.
Публичное авторство мотивирует вовлеченность.
Это история про то, что если ты публикуешься, там условно
журнале «хакер» в начале 2000-х – ничего себе.
Или твои статьи выходят на воедру, или ты известен
на форумах.
Безусловно, это вовлекает людей, гружаться все глубже
и глубже.
И мы очень раз понимаем, что локальные конференции
важнее масштабных таких элементов для роста новичков.
Эпоха схождения линий, конвергенции, наиболее интересная и динамичная из того, что мы переживали в последнее время.
То время, когда мы приблизились как сообщество в нашей стране максимально близко к международному сообществу.
И это было совершенно потрясающе.
Сначала начали появляться профильные образования в области ИБ.
Люди уже не просто инженеры-программисты, они уже идут учиться этому как профессии.
За этим последовали, конечно, и другие спецэффекты,
то, что люди и на работу стали переходить как на работу.
Но это история другого доклада.
Появляется спрос на прикладную безопасность.
То есть люди могут монетизировать свои навыки легально.
Появляется offensive команды, да, и действительно можно начинать получать свои 50 тысяч рублей
за те навыки, которые копил предпочит 15 лет.
CTF выходит на пик своего существования.
За счет того, что все это происходит максимально интернационально,
В сети происходит повед в границ, и люди встречаются и ездят в совершенно какие-то удивительные места, разные команды приезжают в разные страны, соревнования хостятся на разных площадках, и все это дает опять же полчок и развитие молодых специалистов, людей, которые только спорят и осваивают профессию в эту сцену.
Проходит в 2011 году первый PHDays и ZeroNights.
На который тогда и следующие 10 лет
Мы всегда приглашали кучу международных спикеров
Подыскивали интересные доклады
Пытались организовывать интересные какие-то воркшопы
С международным участием людей
Приглашали опыт от неизвестного логпикеров
И это было совершенно удивительно с точки зрения переплетения
культур и вовлечение международного движения, который сейчас в ретроспективе кажется почти невероятным.
В Штатах в это время происходит своя конвергенция.
Cyber-physical истории обретают популярность.
а всё, что связано с производством, логистическими процессами, разными IoT-устройствами, промышленностью, банкоматами, car hacking — всё это вовлекается в историю, в сцену, в offensive, в какие-то ресерчи. Появляется Big Tech, Project Zero, как вам сегодня уже упоминали,
неслыханные, да, сели как бы структуры, которые фактически вовлекают людей для того, чтобы они просто делали очень крутые вещи и потом релизировали их в паблик.
Развивается история с скупкой уязвимости.
То есть появляется площадка Pwn2Own в рамках конференции CanSecWest.
И тогда еще люди платили за какие-то эксклюзивные ресерчи,
за сложные уязвимости и их эксплуатацию.
Впоследствии появляются платформы HackerOne, Bugcrowd, которые сейчас широко известны как bounty-площадки,
которые с одной стороны тоже вовлекли много людей, но с другой стороны мы немножко разменяли глубину на ширину.
В Штатах и по всему миру после тех люпринтов, которые нам показали в Европе в прошлой эпохе,
появляется миллион Hacker Space, NYC Resistor, Noisebridge, Makerspace, такие как Ахзана Силом, DEF CON,
как глобальная тусовка, как конференция, дробится на вилладжи, и появляются локальные группы,
то, что было характерно уже для CCC в Германии.
Локальные вилладжи, вилладжи на конференции очень важны, опять же, с точки зрения комьюти.
В какой-то момент Джек Мосс понял, что это история unmanageable.
Невозможно просто в одни щи собрать, как-то устроить все происходящее на таком колоссальном хэппинге.
И он надал фактически простые правления.
Хартакинг-илуч, отдельные группы людей.
Айтем-хартакинг-илуч, другой группы людей и так далее и тому подобное.
Что в свою очередь не дало конференции как-то засохнуть под консервативным каким-то единым началом
Ну и в людьми штатов оформляется вполне себе полноценную профессию
В Европе в это время социально-активистская история привлекает еще больше внимания к себе
Поскольку появляются миссии блогеры, история со Сноуденом получает очень широкий охват
До кучи выходит закон GDPR. Персональные данные везапно стали не просто тревогой каких-то гиков, а уже чем-то большим для всего комьюнити людей.
Это очень беспокоит. Хакспейсы развиваются везде. open source продолжает набирать обороты.
Congress ровно так же, как и DEF CON, нарезается на отдельные ассамблеи.
То есть это больше не одно мероприятие.
В рамках основного конгресса проходят ключевые треки,
но также есть десятки, если бы сотни локальных людей,
которые приезжают и оформляют какие-то свои движутки.
Начиная от хардмаря, хакинга и заканчивая кофе и пиво вареньем.
Что мы берем оттуда с собой?
То, что международное взаимодействие – это больше, чем просто поездки.
Это то, что дает совершенно потрясающий заряд людям, которые участвуют в этом и обмениваются опытом.
Профессия, безусловно, нужна, она дает возможность легализоваться и реализоваться, как профессионалы получают за это требующие, но она не должна освилиять культуру.
CTF может объединять людей по ряд любых географических и политических границ.
Багбаунти ориентированный пай-яут мог завести нас в тупик.
И большие события должны почковаться и изращивать локальные группы, чтобы не закостенеть.
Дивергенция, наверное, самый трагматичный и люстный этап.
В 2000-е годы начались с ковидом, который проживал весь офлайн и далеко не все вернулись обратно.
2022 год разделил всех люди уехали
многие сообщества, за которые они отвечали
и часть которых они являлись, распались
санкции ограничены на перемещение
больше не можно нормально назвать зарубежных спикеров
сложнее и сложнее подаваться и проходить отборы
на международные конференции, которые проходят за намками нашей страны
и под замещение неадекватно на новый локальный рынок
появились гиптехи, которые взяли и поглотили фактически все живые умы и руки,
если раньше это был удел сервис-провайдер-пелендоров,
а теперь у каждого свои колоссальные какие-то обсерты команды, свои рейтимы.
Это неплохо, опять же, но все рассосались.
Серьезные экспертизы слишком тесно пересеклись и смешались с политикой.
люди столкнулись с неразаршинными конфликтами
которые для многих
привели к утрате каких-то понятных
этических
красных линий
соотношение
информации к шуму
в сети
совершенно заклинило
в рамках последних
линий с яичечкой
и каждый регион
забыкается сам на себя
у каждого
с вами реплиторика, каждый блокализируется и фактически все идет не туда.
Что теперь?
Путешествуя по этим эпохам, для себя мы выполняли ключевые вещи и собрали себе набор инструментов,
которые могут позволить нам собрать комьюнити обратно и сделать его более поддерживаемым,
более живучим, более состоянным.
Что важно? Важно иметь место как регулярную точку сборки.
Важно иметь заинтересованных и увлекшенных людей, наставников,
привлечение новичков в этих комьюнити, всегда иметь живое общение.
Очень важно делать вещи регулярно. Если нет ритма, нет постоянства, вещи
Вещам свойственно разваливаться и разбегаться в разные стороны.
Мы должны хранить цепочку своей истории, собирать артефакты, статьи, байкейтеры, езины, архивы, что угодно.
Мы должны как никогда быть привержены четкой и понятной этике, hold of conduct и не давать политике влиять на наши отношения.
И, наконец, мы должны поддерживать культуру глубины исследований.
Любопытство ради любопытства, действия ради действия.
Мы не должны уходить, постоянно должны отдергивать себя от ухода в тренд-мил коммерции.
Что мы можем сделать конкретно дальше сейчас, и что уже делает эта конференция и многие другие митапы, которые сейчас проходят.
Все-таки не все так грустно.
Многие те же самые объектехи организовывают очень много своих локальных сходов.
Регулярно что-то проходит.
Не все обо всем знают.
Что-то слишком закрытое, что-то слишком малитарное.
Не везде можно попасть с улицы.
Но это все равно прекрасно само по себе.
И мы должны делать это шире или досягаемее.
Мы должны изучать блюклинг, чтобы делать вещи проще, досягаемее.
Без какого-то административного оберфеда.
Мы должны делать это более децентрализованным, потому что сейчас все конференции, фактически серьезные в России, принадлежат отдельным лендарам.
И понятно, куда нас это приведет.
Мы должны прийти к модели, когда конференции существуют независимо от какого-то конкретного бизнеса.
Мы должны иметь такой публичный прозрачный календарь событий.
Куда, когда, кому приходить, кому обращаться, для того, чтобы узнать, а что будет дальше.
Мы должны пускать новичков на lightning talks.
Даже если у людей нет опыта, они должны рассказывать, что у них происходит, о чем они думают, что они сделали вчера.
Мы должны пытаться строить и поддерживать мосты с международным кабинетом через open source, сети, публикации.
Все, что осталось доступным, все, где мы можем податься, к чему мы можем присоединиться.
Мы должны терять эти мостики.
Ну и нам просто нужно продолжать появляться, потому что если мы опустим руки, все это превратится в тыкву.
Спасибо.
Простите, что за мне удалось.
Все, потащите.
Окей, поможем вытаскивать.
Спасибо Саня за это крутое выступление.
Community с нами, community есть мы.
YOPRST вроде как закончился, но не закончился.
А, вот.
И начинает.
Саш, не уходи.
Это песня всех тебя.
Она называется «Here Come the Drums».
Это для тех мест, которые дали мне драйв.
Да
Кто помнит «Радио-86РК»?
Кто помнит «Радио РК-86»?
Эх, молодежь!
Я расскажу, что будет дальше
Дальше, смотрите, у нас есть прекрасные картины
Вы можете за любой донат, за один рубль, за три рубля, за любой, какой интересно, в фонд «Дом с маяком» просто взять их и унести с собой, чтобы они вас радовали и напоминали о YOPRST.
У нас есть прекрасный бар, который работает.
Через красный саундчек у нас будет какая-то музыка.
Будут интересные люди играть.
Мы немножко, наверное, разведем эти стулья.
Можно курить, общаться, болтать и пить йогурт.
А на выходе вам еще...
А может именно на выходе можно и раньше.
Дадут всем клёвые YOPRST-ные футболки.
Потому что вы крутые.
Спасибо большое!
Спасибо.